Что пугает больше: тварь, вползающая в кадр с рыком и клыками, или та, что так и не появляется, чье присутствие мы лишь смутно ощущаем краем глаза, в шелесте за кадром, в нарастающем чувстве необъяснимой тревоги? Советская фантастика, этот парадоксальный гибрид утопического проекта и экзистенциального беспокойства, дала нам однозначный ответ: подлинный ужас не в лице, а в его отсутствии. Он в тени, в намеке, в той пустоте, которую наше воображение спешит заполнить самыми темными красками собственных фобий...