— Машина. — Кухня. — Ты каждый год. — А ты каждый день. — Давай посчитаем. — Давай. Мы сидели на кухне, которую Лена хотела уничтожить. То есть заменить. То есть вырвать с корнем, вместе с облупившейся плиткой, рассохшимися шкафчиками и краном, который уже полгода пел арию при каждом повороте вентиля.Я сидел и наблюдал за краном, который дрожал, готовясь к очередному «у», и размышлял: «А может, действительно, пришло время его поменять?»?» А потом я вспоминал машину. Нашу «Мазду». Двенадцать лет...

Алла уже десятый раз поправила салфетку у себя на коленях, хотя та лежала ровно. В зале было жарко, душно от духов, еды и человеческого голоса. На сцене мужчина в синем пиджаке говорил что-то про школьные годы, про то, как быстро летит время, а с дальнего стола уже кто-то смеялся слишком громко, будто все самое важное началось не с тостов, а с третьей рюмки. Роман сидел рядом оживленный, порозовевший, с тем самым лицом, которое у него бывало только рядом с людьми из юности. Он поворачивался то...