Часы пробили семь раз. Гулко, неторопливо, с той самой хрипотцой на последнем ударе, которую Валентина узнала бы среди тысячи других. Только звучал этот бой из телефонной трубки. И звучать не мог никак, потому что часы стояли последние полтора года. — Слышишь, Валюша? — шёпотом спросила соседка Нина Фёдоровна. — Я трубку прямо к стенке приложила. Третий день бьют, утром и вечером. Я уж думала, мне чудится. Валентина стояла посреди офисного коридора с папкой квартальных отчётов в руках и не могла выговорить ни слова...

– Часы я заберу себе, а тебе оставлю посуду, – сказал Гена и постучал ногтем по стеклу. – Тебе тарелки нужнее, ты же у нас хозяйка. Часы ответили. Один удар, второй, третий. На этом они замолчали, хотя стрелки показывали ровно пять. Я стояла в дверях кухни с полотенцем на плече. Сосчитала удары, хотя считать было нечего: третий я слышала уже не в первый раз. – Опять барахлят, – поморщился брат. – Ничего, отреставрирую. Знающие люди говорят, за такие сейчас хорошие деньги дают. Немецкая работа, начало прошлого века...