В девяностые, в самую голодуху, кто-то начал по ночам оставлять у моей двери еду. То мешочек картошки, то кулёк сахара, однажды детские валенки, аккуратно подшитые чьей-то рукой. Я, мать-одиночка с двумя вечно голодными ртами, караулила этого человека три зимы подряд и так и не поймала. А кто это был, узнала только теперь, через тридцать лет. И, узнав, не знала, куда мне деться от стыда. Меня зовут Галина Ивановна, мне шестьдесят четыре. А тогда, в девяносто четвёртом, мне было чуть за тридцать,...