Дом пропах нежитью. Быстро это наступает, очень быстро. Дом не топится, и плесень, и грибок тут как тут. Иконы одиноко стоят, некому теперь зажечь лампадку, последнюю лампадку деревни. А дом, глядя на это, словно умоляет – приди хозяюшка, растопи печь – и дом, и стены, и амбар, двор, и даже погреб, где до сих пор стоят банки с вареньем, лежит проросшая картошка, консервы, на случай гостей, самогонка, все они умоляют, чтобы пришла хозяюшка, но нейдёт, улеглась Евдокеюшка на родном погосте… А всего...

Алла уже десятый раз поправила салфетку у себя на коленях, хотя та лежала ровно. В зале было жарко, душно от духов, еды и человеческого голоса. На сцене мужчина в синем пиджаке говорил что-то про школьные годы, про то, как быстро летит время, а с дальнего стола уже кто-то смеялся слишком громко, будто все самое важное началось не с тостов, а с третьей рюмки. Роман сидел рядом оживленный, порозовевший, с тем самым лицом, которое у него бывало только рядом с людьми из юности. Он поворачивался то...