Первое, что увидел молодой князь Даниил Романович, переправившись через неширокую степную речушку майским утром 1223 года, — это стену пыли на горизонте. Пыль двигалась, дышала, приближалась с той особенной, нечеловеческой ритмичностью, которую может создавать только многотысячная конница, идущая не в бой — а на бойню. Двадцатидвухлетний князь Волынский, будущий король Руси, ещё не знал, что через несколько минут получит сквозное ранение копьём в грудь. И не заметит его. И продолжит рубиться. Это не метафора — это Ипатьевская летопись, и она не склонна к преувеличениям...