— Мама, ну зачем ты в этом пришла? Наталья говорила негромко, но каждое слово падало, как капля холодной воды за шиворот. — Я в чем есть, Наташенька. В чем есть, — тихо ответила Валентина Петровна. Андрей стоял у окна, спиной к обеим женщинам, и смотрел на огни вечернего города. Ему было сорок пять лет, и последние пятнадцать из них прошли в постоянном балансировании между двумя мирами. Один мир, блестящий и стерильный, принадлежал жене. Второй, теплый и слегка потертый по краям, принадлежал матери...