Тася помнила, как пахло в том коридоре — смесью стирального порошка, жареного лука и старого линолеума. Общежитие при ткацкой фабрике, где работала мама, казалось ей огромным ульем: длинный-длинный коридор, по обе стороны — двери, за каждой — своя жизнь. На общей кухне всегда что-то шипело и булькало, а на двери в ванную висел длинный лист бумаги, где жильцы по очереди записывались: кто когда стирает, кто когда моется. Потом появился дядя Слава. Он был большой, шумный, приносил им с мамой конфеты в прозрачных пакетиках и однажды сказал: — Ну что, Лида, хватит вам в общежитии куковать...

Беляна тряслась в кибитке, ехавшей по степи очень быстро. Атабай не знал, куда теперь ехать, ведь он рассчитывал на дядю, на его помощь, однако тот не решился идти против старшего брата. Теперь ехать был некуда, разве только к русским. Но как быть с Беляной? Русские убьют его, когда узнают, что он превратил ее в наложницу. Можно, конечно, доехать до предгорий и там осесть, жить по законам тех мест. Одним словом, Атабай был на грани паники. Он понимал, что отец послал погоню, и если она уже добралась...