Экономила на сыне ради свекрови, пока не нашла в её шкафу французские духи — Я на эти копейки только выживаю, а ты по чужим вещам шаришь! — Ира, ты долго там копаться будешь? Мне давление мерить надо, голова кружится! Голос Ольги Николаевны донесся с кухни вместе с дребезжанием фарфоровых чашек. Свекровь всегда гремела посудой, когда хотела показать крайнюю степень своих физических страданий. Ирина замерла перед открытым ящиком массивного шифоньера. Внутри пахло нафталином, старыми газетами и каким-то сладковатым, совершенно незнакомым ароматом...

Она стояла у окна, ссутулившись и вжав голову в плечи, будто пытаясь занять как можно меньше места в этом мире. Тонкая рука придерживала занавеску, отодвигая ее ровно настолько, чтобы видеть клочок темного двора, залитого жидким светом одинокого фонаря. С третьего этажа пятиэтажки двор просматривался как на ладони. Пустая коробка с чахлыми кустами, изуродованными осенью, и ржавым остовом чьих-то забытых «Жигулей». В единственной комнате за ее спиной стояла темнота, лишь тусклый отблеск уличного...