Горький мёд 2 Работа с бумагами была сухая, неблагодарная и почти безнадёжная — но Александр Ильич не отступал. Иногда он уставал от неё так, что не мог больше видеть ни бумаг, ни цифр. Тогда он шёл на конюшню. Воронок — чёрный, горячий, чудом уцелевший в этом хозяйственном упадке — встречал его нетерпеливо. Александр садился в седло и выезжал за пределы усадьбы, не выбирая дороги. Он скакал долго. Сначала сдержанно, потом всё быстрее, отдаваясь движению, силе коня, ветру, который бил в лицо и свистел в ушах...