— А ну-ка, подвинься, дорогая! Ишь, расселась тут, как барыня! — голос свекрови, Антонины Павловны, прозвучал не как просьба, а как выстрел стартового пистолета, возвещающий начало конца моей спокойной жизни. Я даже не сразу поняла, что происходит. В руке застыла чашка с недопитым кофе, а взгляд, устремленный в окно, где кружились первые осенние листья, медленно сфокусировался на грузной фигуре, заполнившей собой весь дверной проем моей кухни. Антонина Павловна стояла там не одна. Рядом с ней, сгибаясь...