Григорий поднялся к своей избушке уже затемно, когда небо стало тяжёлым и низким, а звук реки внизу усилился, будто с наступлением ночи она начинала говорить громче, тропа шла по краю высокого берега, местами узкая, местами обледеневшая, и каждый шаг требовал внимания, он не спешил, потому что знал — здесь ошибка не прощается, внизу под обрывом шла вода, не вставшая полностью даже в мороз, и этот постоянный глухой шум сопровождал его ещё задолго до того, как он увидел избушку, она стояла чуть в стороне,...