Утром Сашка вернулся с учебы, молча сунул мне в руки потертую уздечку и бессильно опустился на скрипучую табуретку. Лицо его потемнело, словно туча перед грозой, широкие, уже совсем мужские плечи вздрагивали, а в глазах стояла такая глухая, беспросветная тоска, что у меня самой дыхание перехватило. В эту самую минуту я и поняла: всё - детство для него закончилось. Я ничего не стала спрашивать. Просто отложила в сторону стопку медицинских карточек, подошла к старому пузатому чайнику, что всегда стоит на плитке в моем медпункте, и налила в граненый стакан крепкого травяного чая...