Флоатинг это не отдых слабого, ищущего забвения. Это испытание тишиной. Человек входит в воду, насыщенную солью, и вдруг земля перестаёт требовать от него тяжести. Тело больше не спорит с миром. Мышцы, которые всю жизнь держали оборону, отпускают оружие. Нет пола, нет опоры, нет привычного шума, за который человек цеплялся, чтобы не услышать самого себя. И вот он остаётся один. Не с телефоном. Не с чужими голосами. Не с вечной суетой города. А с тем, от чего чаще всего бежал: с собственной внутренней бездной...

Первый раз свекровь открыла мой холодильник почти невинно. Ну как невинно… Так, как кошка впервые садится на вашу подушку. Вроде случайно. Вроде просто проходила мимо. Но уже всем своим видом сообщает: «Теперь будем жить по новым правилам»...

Дача тёщи пахла смородиной и старым деревом. Я приехал помочь — забор покосился ещё в апреле, Ирина Васильевна попросила, Света сказала: съезди, не развалишься. Я съездил. Не развалился. За восемнадцать лет я много куда ездил по первому слову. Инструменты лежали в сарае, за домом. Я обошёл веранду — и услышал голос тёщи. Она сидела в кресле у открытого окна и говорила по телефону. Громко, как говорят люди, которые считают себя одни. — Ну и правильно сделали, что переоформили ещё в том году, — говорила Ирина Васильевна...