Чайник со свистком закипел так пронзительно, словно его резали. Галина сняла его с плиты, придержав ладонью горячую ручку через сложенное вчетверо кухонное полотенце, и в эту секунду услышала, как в замке входной двери заскрежетал ключ. Она не обернулась. За двадцать восемь лет она научилась различать по звуку, в каком настроении муж возвращается домой. Сегодня ключ проворачивался резко, с металлическим надрывом, почти агрессивно. Виктор вошёл на кухню, не снимая ботинок. Галина заметила это краем глаза и ничего не сказала...

Сначала Егор услышал колокол. Не церковный. Не медный. Другой. Глухой, деревянный, будто кто-то бил палкой по пустому стволу старой сосны. Звук плыл по лесу медленно, вязко, с большими промежутками. То исчезал в тумане, то возвращался совсем рядом, словно сам лес переставлял его с места на место, путая человека. Егор лежал лицом в мокром мху и не мог понять, жив он или уже нет. Ноябрь сорок четвёртого года был не похож на календарный месяц. Это была серая яма между осенью и зимой. С неба сыпалась ледяная крупа...