Сводить всё многообразие человеческого опыта к двум-трём инстинктам - это верх интеллектуального высокомерия, прикрытого научной строгостью. Мы привыкли верить, что любой наш душевный порыв можно разобрать на запчасти, как старый «Жигуль», и найти там либо подавленное желание, либо страх перед родительским гневом. Но когда я однажды сидел в тишине и пытался понять, почему меня до слёз трогает свет в окне случайного дома, я вдруг осознал, что классический метод мне здесь не помощник. Возникло гнетущее...