В её книге значились и сын, и случайные жильцы. Только тех, кто носил воду и ставил чайник, туда никогда не вписывали. Бабушка проснулась от привычного щелчка в печи. Где-то в глубине догорали угли, и дом тихо вздохнул, скрипнув бревенчатыми стенами. В щели под дверью тянуло сыростью, в сенях едва слышно поскрипывали подвязанные к потолку связки лука. На полке у икон лежала домовая книга в потёртом коричневом переплёте, а рядом стоял эмалированный чайник с отбитым носиком, пожелтевшим от времени...