Баба Маша с тоской смотрела на придорожный пейзаж, пролетающий за окном жигулей. Когда-то васильковые глаза, к восьмому десятку лет выцветшие, выплаканные до бледно голубого, незабудкового цвета, были полны сдерживаемых слез. Нелегко на старости лет сниматься с насиженного места, покидать родную станицу, где прожила всю свою жизнь. Но что поделать – старость не радость. Ходить она уже не могла, за хатой смотреть тоже, сестра умерла, своей семьи у Марии никогда не было, и родня, хоть какая-то, давно разъехалась по стране...