Она никогда не плакала на людях. За тридцать с лишним лет — ни разу. Ни на похоронах бабушки, которую любила больше всех на свете. Ни в кабинете врача, когда ей в третий раз сообщили, что протокол не сработал и надежды на беременность почти не осталось...

— Ты правда думаешь, что детская кроватка встанет между твоим рабочим столом и этим стеллажом? Или мы шкаф вынесем на балкон? Он же утеплённый, зимой ребёнку даже полезно свежим воздухом дышать. Голос свекрови звучал так ровно и хозяйственно, будто она уже мысленно перекраивала чужие стены, переставляла чужую мебель и распределяла чужие квадратные метры по своему усмотрению. Вера не оторвала взгляда от монитора. Пальцы замерли над клавиатурой, курсор мигал в пустой строке отчёта, а в кухне, за тонкой перегородкой, тихо шипел остывающий чайник...

— Ну а где нам еще остановиться? — искренне удивилась одноклассница. — Гостиницы сейчас дорогущие, а у нас после операции с деньгами туго. А у тебя квартира большая, двухкомнатная, мы же поместимся. Постелешь нам в гостиной, мы люди неприхотливые. Дети на полу на матрасах могут, если что. — Мариночка! Привет, дорогая! — раздался в трубке восторженный и до боли знакомый голос. — Ну наконец-то я до тебя дозвонилась! Ты меня узнала? Марина нахмурилась. — Честно говоря, не совсем. Кто это? — Ой, ну...