Огромный слэб калифорнийского ореха лежал на верстаке, словно спящий великан. Степан провёл ладонью по шероховатой поверхности, ощущая каждую жилку, каждую трещину, которую предстояло залить прозрачным, как слеза, полимером. Здесь, среди визга циркулярных пил и густого аромата древесной стружки, он чувствовал себя живым. Это был его мир. Мир, где из грубого, узловатого куска дерева рождалось произведение искусства. Его компания не была гигантом индустрии, но очередь на эксклюзивные столы и панели была расписана на полгода вперёд...