Наверное, каждому школьнику знаком эпизод из «Войны и мира», когда светский разговор перемежается галлицизмами, а молодые офицеры переходят на французский в минуты особого волнения. Это не художественный вымысел. В XIX веке русское дворянство действительно говорило на языке Вольтера и Мольера чаще, чем на родном. Но почему? Ответ — в клубке политических амбиций, культурных веяний и сословного снобизма. Прежде всего, французский в то время был тем же, чем сегодня английский, — языком международного общения ...