Валентина отдала. А что ей оставалось? Стоять на пороге, глядя в это решительное, всё уже почуявшее лицо, и врать, что нет письма, она не могла, потому что врать не умела, а пуще того не имела права: письмо было Клавдино, чужое, и держать его дольше значило воровать чужую весть. Глава 1/3 Она достала треугольник из-за иконы, подержала мгновение, будто прощаясь, и протянула Клавдии, и сказала только: — Ты сядь сперва, Клавдия. Тяжёлое письмо. Сядь, а после читай. Но Клавдия не села. Она выхватила...