Никита понял, что дома его уже почти выселили, еще до того, как успел снять кроссовки. В прихожей пахло чужим шампунем, стиральным порошком с резкой отдушкой и мамиными духами, которыми Лариса всегда брызгалась так щедро, будто собиралась перебить запах всех чужих решений. Его дорожная сумка ударилась колесиком о порог и застряла у коврика. На коврике стояли розовые кеды Ани, новая коробка с утюгом и два пакета из магазина, в которых торчали полотенца, мочалки и пластиковый органайзер для ванной...

Воскресенье у меня всегда одинаковое. Кофе в восемь утра — крепкий, без сахара, в синей кружке с отбитым краешком, которую я не выбрасываю уже семь лет. Потом тишина. Потом — что хочется: книга, прогулка, звонок дочери. Ничего обязательного. Воскресенье я берегу специально — чтобы хоть один день в неделю не было ничего, что надо. В то воскресенье я как раз налила кофе и открыла книгу, когда в дверь позвонили. Я не ждала никого. Дочь Аня живёт в другом конце города и предупреждает заранее. Соседи давно усвоили, что я не открываю дверь незнакомым номерам на домофоне...