Света всегда считала, что самое трудное в материнстве — это бессонные ночи, колики и режущиеся зубы. Она ошибалась. Самое трудное началось, когда её сын Егор вымахал под метр девяносто, отрастил русую бородку и уехал за шестьсот километров штурмовать архитектурный факультет. Ей тогда казалось, что она совершает подвиг, отпуская его, разрезая ту невидимую пуповину, которая зудела и ныла при каждой его задержке с ответом на сообщение. Она отпустила его физически, но ментально всё ещё держала его голову на весу, как учат в бассейне, боясь, что вода жизни сомкнется над его макушкой...