Антону было шесть лет, когда он впервые понял: его отец не такой, как другие. Во дворе играли в футбол. Стоял июнь, летал тополиный пух. Отцы мальчишек собрались у гаражей. Курили, смеялись, обсуждали хоккей и начальника цеха. Антон сидел на корточках у песочницы и ждал. Он ждал отца, который вот-вот должен был вернуться с завода. Тот появился из-за угла в робе, с чёрными от металлической пыли руками и с авоськой. Увидел сына, заулыбался, широко, открыто. Подошёл, наклонился, чтобы обнять. — Ан-ан-антон, п-пойдём д-домой...

– Если разведемся – дочь останется со мной. И точка. Ты из этого дома уйдешь ровно с тем, с чем пришла, – Вадим аккуратно положил вилку на салфетку и посмотрел на жену. Они ужинали. Дочь, одиннадцатилетняя Вика, сидела в своей комнате. У окна на кухне стояла свекровь, Галина Петровна, которая три года назад переехала к ним «помочь с ребенком», да так и осталась. Марина допила чай и опустила чашку на блюдце. Последние года три любой их спор из-за денег или быта заканчивался тем, что Марина уступала, лишь бы не расшатывать и без того трещавший по швам брак...