Когда смотришь сейчас на Леонида Громова — вдумчивого, чуть ироничного, явно умудрённого жизнью мужика с добрыми глазами, — трудно поверить, что ещё каких-то пятнадцать лет назад он жил один, боялся баб, не знал, как найти концы с концами, и прятался по углам от собственной законной супруги, которая была звездой их курса. Да и на экране его вспомнили далеко не сразу. Пока однокурсники гребли славу, Громов молчал и ждал. А потом вдруг — бах! — и под сорок его накрыло настоящим успехом, а под шестьдесят — настоящей любовью...

— Надь, ты опять ей перевела? Сергей стоял в дверях кухни, в руке у него светился телефон с открытым банковским приложением. Голос был тихим, но в этой тихости чувствовалось то самое, от чего у Нади внутри сразу стянуло живот, как перед экзаменом, который она не сдала. — О чём ты, — сказала она, хотя прекрасно знала, о чём. — Пятнадцать тысяч. Сегодня в три часа дня. Перевод на карту мамы. Я только сейчас увидел уведомление. Надя поставила чайник на плиту и не сразу обернулась. Руки делали привычные...