Елена Тимофеевна прожила в этом доме сорок лет. Целых тридцать из них она была уверена, что дом — её. Весь, целиком, от крыльца до задней стены. А дом был на две половины. Её и соседская — когда-то родной сестры, потом, после сестры, чужих людей. Между половинами шла межа: невидимая линия, которую никто никогда не проводил на земле, потому что и так все знали, где чьё. Знали все, кроме Елены Тимофеевны. Для неё дом был один. Её. Я это поняла не сразу. И, честно скажу, когда поняла — не обрадовалась своей правоте...