На улице непрерывно шумел раскаленный полуденный поток машин, сливаясь в единый монотонный гул большого города. Июльское летнее солнце нещадно заливало округу, плавя асфальт и заставляя прохожих прятаться в редкой тени раскидистых деревьев...

Удар пришёлся по левой щеке. Перстень – печатка с буквой «Г», которую он носил с двадцати лет – рассёк кожу у скулы. Тонкая полоска, потом жар, потом кровь. Тридцать четыре человека смотрели на меня. Но это было потом. А началось за три недели до юбилея. – Матери семьдесят, – сказал Геннадий. Он сидел на диване, телефон в руке, ноги на журнальном столике. – Надо банкет. Нормальный. Ресторан, живая музыка, человек сорок. Я стояла у гладильной доски. Его рубашка – белая, под запонки. Он их носил на работу, хотя работу менял каждые полтора года...