Телефон завибрировал на столе, и стекло загудело так, что Евгения вздрогнула. В процедурном кабинете было тихо, если не считать мерного шипения автоклава, а тут – целая серия оповещений, одно за другим, без пауз. Она сняла перчатку, взяла телефон и увидела на экране чат «Мама и дочки», который две недели назад создала Ирина. Там было больше сорока непрочитанных сообщений. Евгения открыла первое и прочитала: «Женя, мы все понимаем, что у тебя сейчас трудный период. Но экономить на собственной матери – это уже не жадность, это подлость»...

Двор гудел прогретыми моторами, у второго подъезда кто-то скрёб лёд с лобового стекла старой линейкой. Илья стоял у машины и смотрел на приборную панель так, будто она была в чём-то виновата. Стрелка топлива лежала на нуле, как загулявшая кошка на подоконнике. Нина вышла из подъезда быстрым шагом, в наушнике, с сумкой на плече. — Нин! Нина! Переведи пару тысяч, бак пустой! — крикнул он ей в спину. Она не сбавила ход. Каблуки отбили по плитке ровный, деловитый ритм и свернули за угол дома. Илья остался стоять с открытым ртом и открытой дверцей...