– Ира, ты бы плиту хоть раз протёрла. Я пришла, а тут жир, – сказала мама с порога. Она открыла своим ключом. Мы с Ирой сидели на кухне, пили кофе, суббота, десять утра. Ира встала и взяла тряпку. Молча. Она всегда молча. Десять лет. Я остался сидеть. Я тоже всегда молча. Тоже десять лет, а последние три особенно. Отец умер в марте двадцать третьего. Мама осталась одна в двушке на Северной, двадцать минут от нас. Первый месяц я ездил к ней каждый день, потом она стала ездить к нам. Четыре раза в неделю, я считал не специально, оно само считалось, как киловатты на щите...

От самого порога пахнуло чужим. Этот запах ударил в нос, как нашатырь, пробивая усталость после суточной смены. Алиса замерла в прихожей, всё ещё сжимая в руке ключи. В воздухе плавал густой дух жареных...