— Да хоть помирай с голоду! — резко бросил отец. Лицо его, обычно непроницаемо-спокойное, с жесткими, рублеными чертами, сейчас пошло красными пятнами гнева. Он с силой ударил ладонью по массивному дубовому столу, отчего тихо звякнула хрустальная пепельница. — Я не для того вкладывал в тебя миллионы, оплачивал лучшие лондонские школы и университет, чтобы ты заявила мне, что хочешь возиться в муке и печь какие-то дурацкие тортики! Алиса стояла посреди роскошного кабинета, устланного персидскими коврами, и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок...