Существует предрассудок, столь же древний, сколь и плоский: будто бы движущиеся картинки, именуемые кинематографом, суть лишь служанка нарратива, призванная тешить взор обывателя иллюзией правдоподобия. Однако подлинная философия кинематографа начинается там, где мы перестаем спрашивать «о чем этот фильм?» и приступаем к вопрошанию «что это такое?» и «как оно нам дано?». Перед нами не просто рассказ, но особого рода инобытие, эйдетическая структура, явленная в мерцании светотени. И когда это мерцание...