Мне сорок четыре, я работаю медсестрой в процедурном кабинете, и у меня есть сын. Ему пятнадцать. И последние два года я живу с человеком, который разговаривает со мной в основном взглядами и звуками, похожими на то, как принтер жуёт бумагу. Мы не ругаемся. У нас нет войны. У нас что-то другое. Мы существуем в параллельных вселенных: я в своей, где смысл передаётся словами, он в своей, где смысл передаётся тем, как он издал звук и закатил глаза. Я научилась ставить капельницы людям, которые от страха не могут во время процедуры смотреть на иглу...

Я выехала из подземного паркинга на своей Audi, свернула на Кутузовский — и тут же встала в пробке. Москва вечерами не движется, она полностью стоит. Я сидела в салоне и думала: вот сейчас я доеду до дома, поднимусь на восьмой этаж, открою дверь своей квартиры — и снова будет нервотрепка. Но я забегаю вперёд. Суд сегодня был тяжёлый. Шесть часов. Арбитраж, наследственный спор, трое истцов, каждый со своим адвокатом, каждый уверен, что именно он — законный наследник. Я представляла сторону, которая по документам была права, но по жизни — не вызывала симпатии...