Я всегда считал, что самые страшные вещи случаются в тишине. Не в грохоте падающих стульев или в криках, а в той звенящей паузе, когда мир замирает перед тем, как треснуть. В то утро я стоял у окна и смотрел, как Аня накрывает на стол. Обычное субботнее утро. Кофе, тосты с джемом, солнечные зайчики на белой скатерти. Аня напевала какую-то старую песню «Земфиры», и ее длинные волосы падали на лицо. Я любил её. Любил с той спокойной уверенностью, с какой любят старый дом, в котором знаешь каждую скрипучую половицу...