Вера прожила с Андреем двадцать три года. Двадцать три года — это восемь тысяч триста девяносто пять дней. Если каждый день — как маленькая смерть, то Вера умирала восемь тысяч раз. И воскресала. Ради детей, ради хозяйства, ради какого-то непонятного женского упорства...

Конверт из лаборатории лежал на обеденном столе прямо рядом с баночкой детской смеси и пластиковой погремушкой в виде желтого утёнка. Бумага была плотной, белой, с аккуратной синей печатью. Вадим вошел, на ходу расстегивая верхние пуговицы мятой рубашки. Он вернулся из автосервиса, где возился с двигателями с самого утра, и от него пахло машинным маслом и дешевым кофе. Посмотрел на бумагу, потом на жену, спокойным, даже немного будничным взглядом человека, который просто закрыл очередной бытовой вопрос вроде поверки водосчетчиков...