Мой сын позвонил в среду, когда я перебирал картошку в кладовке. Руки были в земле, телефон лежал на полке с соленьями, и я не сразу понял, что он говорит. – Пап, мы с Наташей разводимся. Я сел на табуретку, которую держу здесь для таких случаев. В кладовке пахло луковой шелухой и старой фанерой. За стеной гудел холодильник. – Понятно, – сказал я. – Ты ничего не хочешь спросить? – А что я должен спросить? Сын помолчал. Я слышал, как он дышит в трубку. Потом сказал, что подаст документы на следующей неделе, что квартиру они решили продать, что дочка останется с Наташей...