Марина стояла посреди кухни и смотрела на гору немытой посуды с таким чувством, будто это не тарелки и кастрюли, а надгробные плиты её личной свободы. За стеной гудел телевизор — свёкор снова занял диван и переключал каналы с методичностью человека, у которого нет никаких дел, кроме этого. Из коридора доносился запах дешёвых духов: золовка Таня красилась перед зеркалом уже второй час, хотя идти ей было некуда. В детской на раскладушке спала свекровь — она легла после обеда и, судя по всему, вставать не собиралась...