Двадцать девять лет — это много. Двое шли по жизни, как по одной дорожке: плечом к плечу, в такт, а под ноги не глядели — зачем, когда рядом. Дорожка под ними давно треснула, а они всё шли, потому что шли вместе, и не замечали, что трещина ширится от сердца к сердцу. Люся плакала на кухне: муж изменял, тянул жилы, довёл. Ирина слушала и наконец сказала, как отрезала: — Разведись. Если мужчина изменил — это конец. Спасать нечего. — А ты, — Люся замялась, глядя в чашку, — а ты чего не развелась? Ирина растерялась...