Простыня пахла уксусом и лавандой. Эстер подоткнула край у материнского плеча и отвела со лба прядь, влажную от пота. Жанна Тесье дышала неровно, с присвистом, и в тишине спальни этот звук казался громче осеннего ветра за ставнями. Эстер села на табурет рядом с кроватью. Свеча догорала. Она не стала зажигать новую, потому что рассвет уже наполнял комнату блёклым сероватым светом, какой бывает в начале сентября, когда лето ещё ощущается, но тепла от него уже не осталось. Мать открыла глаза. – Который час? – Рано...