Лариса Петровна, женщина шестидесяти семи лет от роду, сидела у окна, подперев щёку ладонью, и смотрела во двор в которым кипела, бурлила и переливалась через край та самая жизнь, о которой она мечтала, но которой у неё теперь не было. В квартире стояла такая тишина, что она слышала, как на кухне тикают часы. Методично, через равные промежутки, словно метроном отсчитывал её одиночество. Она могла бы, конечно, включить телевизор, чтобы создать видимость человеческого присутствия, но от этих ток-шоу, где все орут, выясняют отношения и делят наследство, ей становилось только тошнее...