Двадцатидвухлетний ритм редко попадает в поле зрения: он длиннее большинства циклов, которые обсуждают, и короче тех, что считаются судьбоносными. Между тем именно он отвечает за смену жизненной главы — не обстоятельств, а самого способа жить. Работает это так. Первые двадцать два года человек формируется. Следующие двадцать два строит то, что считает правильным. Третьи — пересматривает и делает по-своему. На стыке этих отрезков и находится точка, о которой идёт речь: она застаёт человека в момент, когда одна логика жизни исчерпалась, а другая ещё не сформулирована...