Светлый волос на воротнике его рубашки был длинным, тонким и чужим. Марина сняла его двумя пальцами и зачем-то поднесла к лампе. Свой она узнала бы сразу — тёмный, жёсткий, с седой ниткой у корня. Этот вился на конце, как стружка. Утюг за спиной щёлкнул, остывая. Из комнаты бубнил телевизор, и оттуда же доносился знакомый скрип пружин — Виктор устраивался поудобнее. Марина стояла посреди кухни с чужим волосом в руке и думала о том, что завтра надо купить хлеба. Мозг цеплялся за хлеб, за молоко, за квитанцию за воду — за что угодно, лишь бы не за то, что лежало у неё на ладони...