Перегон между двумя почтовыми станциями зимой растягивался на несколько часов открытой езды, при морозе, от которого у коренной лошади леденели ноздри. Развести костёр на ходу было негде, а до следующей станции могло оставаться двадцать вёрст и больше. Ямщики решали эту задачу заранее, ещё дома: брали в сани еду, уже замороженную намертво. Мороженые щи, которые на привале отрубали кусками, — не литературный образ, а обычный дорожный припас. На больших проезжих дорогах станции первоначально ставили часто — через 10–20 вёрст друг от друга...

— Пятнадцать тысяч. Зинаиде Фёдоровне. Объяснишь? Виктор держал телефон экраном к жене и не убирал, пока она не посмотрела. — Маме моей, — Наталья убавила газ под кастрюлей. — А ты как в мою историю операций залез? — Ты банк открыла и телефон на столе бросила. — Он сел, придвинул к себе хлебницу. — Дело не в этом. Дело в том, что ты берёшь из общих и меня не спрашиваешь. — Пятнадцать тысяч, Витя. Я не квартиру продала. — Сегодня пятнадцать, завтра тридцать. У тебя мать, у меня родители, пусть каждый сам за своих...