Мама вернулась с пустыми руками. Как всегда. Я стояла у окна и смотрела, как она идёт через двор – мелкими ровными шагами, ритмично, будто внутри неё тикает часовой механизм. Двадцать лет. Каждый день. Утром она надевала пальто, прикалывала к воротнику брошь с потускневшей голубой эмалью и уходила. А через сорок минут возвращалась. Молча вешала пальто. Молча ставила чайник. И ни разу – ни единого раза – не принесла домой ни письма, ни посылки, ни открытки. Я спрашивала. Конечно, спрашивала. Мне было пятнадцать, когда я впервые заметила этот ритуал...