В музее Хлеба в Санкт-Петербурге под стеклом лежит маленький кусочек. Он темный, с шероховатой коркой. Если его разломить, он крошится в пыль. Это не сувенир. Это пайка, которая в ноябре 1941 года была единственной едой на целый день для сотен тысяч людей. Я перечитал документы и дневники. И понял: главное в этом кусочке не то, что в него положили. Главное — чего в нем не было. С 20 ноября 1941 года нормы выдачи в Ленинграде урезали в пятый раз. Рабочие получали 250 граммов в день. Все остальные — служащие, иждивенцы, дети — 125 граммов...