— Ну, посмотри же! Это не шуба, это произведение искусства! Гляди, как мех играет, когда я поворачиваюсь. Чистый бархат, а не шкура. Я в ней чувствую себя человеком, а не загнанной лошадью, — Зоя Федоровна в очередной раз повернулась вокруг своей оси, едва не сбив полами тяжелой шубы обувную ложку, висящую на стене. Инна стояла, прислонившись плечом к косяку двери в гостиную, и с немым изумлением наблюдала за этим театром абсурда. На улице стоял гнилой октябрь: моросил мелкий, противный дождь, асфальт был покрыт черной жижей из листьев и грязи, а термометр показывал уверенные плюс семь...

Автобус «ПАЗ», дребезжа всеми суставами своего изношенного металлического тела, выплюнул Веру на пыльную обочину. В нос тут же ударил забытый запах: смесь полыни, коровьего навоза и надвигающегося дождя. Вера поправила ремешок дорогой кожаной сумки — в этой глуши она смотрелась как инопланетный артефакт — и вздохнула. Она не была здесь три месяца. Ровно с того дня, как по телефону твердо сказала своей свекрови, Антонине Петровне: — Мама, у меня отчетный период и контракт на пять миллионов. Я не приеду копать картошку...