– Вера, нам надо серьёзно поговорить, – сказал Игнат, холодно смотря на девушку. – Мы расстаёмся. Я поспешил с решением о совместном проживании, да и ребёнка этого я не хочу. Я ещё не нагулялся, чтобы становиться отцом! Так что, пожалуйста, не пиши мне, не звони мне. И не пытайся впутать меня в воспитание этого ребенка, у тебя все равно ничего не получится. У моих родителей есть деньги, связи... так что просто забудь обо мне. Вера молчала. Она смотрела на его лицо – ровное, гладкое, ни одной морщинки от напряжения, ни одной тени сомнения...

— До первого числа Тимошу прописываешь. И долю выделяешь, ребёнку в школу идти, а он у нас в квартире никто. Инна отставила банку с огурцами, которую свекровь придвинула ей под руку. — Долю от чего, Раиса Петровна? — От квартиры, от чего же. Пятьдесят четыре метра на трёх человек — это не жирно, я считала. Суббота, двадцать второе августа, Брагино, пятый этаж. Свекровь сидела на табурете у стены в кримпленовом жакете, на жакете — брошь виноградной кистью с бордовыми стёклами. Огурцы она привозила свои: магазинных не ела принципиально...