— Выметайся, дом продан! Но звонок риелтора стёр с мужа спесь Шагом марш за ворота, усадьба уходит людям с деньгами! — Шагом марш за ворота! Давай, шевели ходулями, пока я на дорогу не наподдал! Брезентовая сумка с рабочими сапогами шлёпнулась в мокрую траву у межи. Следом полетел свёрнутый в рулон дождевик. — С ума сбрендил, Николай? Николай стоял на крыльце, расставив короткие крепкие ноги. На нём красовалась новая кожаная куртка с чужого плеча. Кепка лихо сдвинута на затылок. Физиономия прямо лоснилась от сытого торжества...

Тишина длилась ровно пятнадцать минут. Пока Костик с интересом разглядывал потолок и пытался засунуть себе в рот мой палец. А потом мама поставила на стол тарелку с чем-то белым и слизистым. – Манная каша, – объявила она, как сапёр, сообщающий об обезвреженной бомбе. – Любимая. Любимая кем? – я хотел спросить, но промолчал. Каша издавала нежный, молочный пар и выглядела на удивление безобидно. И вот тут мама посмотрела на часы и ахнула. – Ой, я совсем забыла! Марье Ивановне уколы ставить надо, она с ногой больной, одна совсем...