Шестнадцатого мая, в субботу, Виктор собирался «помочь ребятам на даче». Я знала, какие там ребята. Одну звали Оксаной, и её родительский дом стоял в Верхних Прудах. Виктор думал, что я понятия не имею ни об Оксане, ни о Прудах. Он крутился перед зеркалом в прихожей. Новая голубая рубашка плотно обтягивала живот, а воротник с левой стороны топорщился. У Вити одно плечо на полтора сантиметра ниже другого. Двадцать два года я исправляла эту мелочь на его одежде, поэтому он считал, что рубашки должны сидеть на нём идеально сами собой...

Контору, которая появилась на рынке, в бывшем помещении аптеки,называли по-разному: кто фондом, кто кассой взаимопомощи, кто просто «Надеждой». На вывеске у входа значилось длиннее: «Надежда-Инвест». Буквы были золотистые, дверь обили дерматином, а внутри стоял запах свежей краски и дешёвого кофе из пластиковых стаканчиков. Нина Андреевна попала туда случайно. Ей был пятьдесят один год, она двадцать шесть лет проработала мастером смены на швейной фабрике. Но… год был девяносто четвёртый, и фабрика почти встала...