Стакан стоял на лавочке у боковой двери архива, и снизу на него был натянут серый шерстяной носок. Толстый, домашней вязки, с обвисшей пяткой. Кто-то надел его на картон, как чехол, чтобы кофе подольше держал тепло. Я смотрела на это и не понимала, смеяться мне или нет. Город встретил меня котельной за окном и спинами, которые не оборачивались. Я приехала в конце зимы, по переводу, одна. Мне за пятьдесят, и я давно привыкла, что у меня есть работа, съёмная комната на улице Подлесной и больше ничего такого, за что держатся люди...