Лариса мыла кружку с отбитой ручкой, когда услышала за спиной: – Ты же понимаешь, это мамина доля. Вода текла по пальцам, а она вдруг перестала их чувствовать. Кружка была белая, с тонкой серой трещиной у дна. Эту трещину она знала лучше, чем собственное лицо по утрам. Сколько раз хотела выбросить, столько же раз отставляла в сторону. Жалко. Или привычно. На клеёнке уже проступило мокрое кольцо, и она машинально провела по нему указательным пальцем, будто от этого исчезнет не только след от чашки, но и сама фраза, сказанная у неё за спиной...