— Ты отцу и стакана воды за год не подала, а теперь на долю рот разинула, — Виктор отодвинул рюмку так, что кутья дрогнула в тарелке. За столом стало тихо. Тётя Валя уткнулась взглядом в скатерть, кто-то у окна закашлялся в кулак. Девять дней. Тесная папина кухня, клеёнка в мелкую вишенку — та самая, за которой я когда-то делала уроки. И вот при всех мой младший брат объявляет меня дочерью, которая бросила отца умирать. Я открыла рот и не нашла слов. Только сжала под столом край чёрной юбки, до боли в пальцах...